Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Мадейра vs. Майорка



Мечта о Мадейре родилась в Лиссабоне, где мы неслучайно оказались, вдохновленные «Годом смерти Рикардо Рейса». Где бродили по пешеходным улочкам квартала Байша и жили там же, затерявшись среди уютных домов нешумного и несуетливого городского центра.

И вот с января мы жили в ожидании прекрасной встречи: туристический спрос на Мадейру существенно превышает предложение, и готовиться к летнему отпуску там нужно уже зимой.

Но потом мир начала быстро и неумолимо сходить с ума.

Вчера мы отменили все брони и сдали авиабилеты, отложив путешествие в лучшем случае до августа следующего года. Если к тому времени государство, выдавшее мне загранпаспорт, еще будет существовать.

За окном теплый дождливый день: вспоминаются Майорка и прелюдии Шопена.


  • Current Mood
    melancholy melancholy

“К берегам Антарктиды и Арктики” в Инженерном замке

Иногда я задумываюсь о своей идентичности. Кто я: убогий чухонец, житель северных широт, недоделанный европеец, сдержанный и холодный?..

Но умиротворённость и спокойствие полярных льдов, как выяснилось, действуют на меня завораживающе. Вечную мерзлоту, айсберги и бескрайние, пугающие бесконечностью просторы Новой Земли не так часто увидишь в живописи, тем более в таком количестве в одном месте. Есть в них что-то необычное и притягательное. Это как глубокий медленный вдох после учащённого, сбившегося дыхания.

Collapse )

Константин Сомов в Михайловском замке. К 150-летию художника

Что-то поломалось в Датском королевстве, если даже на выставку Сомова стоит очередь. В дни сомнений, в дни тягостных раздумий спасти может только красота, и, интуитивно и бессознательно это чувствуя, люди тянутся к прекрасному. Тем более, в этом ноябрьском непроходящем полумраке. Тем более живущие в этом городе.




“Охранная грамота”

Я прочитала “Доктора Живаго” в школе. Он застал меня врасплох, перевернул мои представления о Пастернаке, опрокинул сложившееся восприятие литературного процесса, сразу же оставил дикое, непреодолимое желание перечитать.

После второго раза в сознании появился тихий, спокойный, домашний, уютный, знакомый, любимый закуток, прочно занятый “Доктором Живаго”. Но постепенно границы размывались, краски тускнели, сюжет заволакивался образами, и от внушительного романа осталось двадцать пять стихотворений, не потерявших своей первозданной прелести. Я люблю роман по-прежнему, как любят первую любовь, но восхищаюсь только стихами.

Мне попался “Отмытый роман” Ивана Толстого, я нашла “Новые факты и находки”. Оставляя в стороне вопрос о русском издании, Нобелевской премии и американской разведке, я задумалась над тем, что не читала ни “Детства Люверс”, ни “Охранной грамоты”. Она кажется мне много прекраснее поздней прозы.

Венеция, Марбург и даже Милан заворожили меня, как и ослепительная комета Маяковского в конце, как и прощание с музыкой вначале, как студенческие годы и философские метанья, как свободное путешествие по Европе, которое трудно вообразить иначе чем сказкой.

Collapse )

“Модильяни, Сутин и другие легенды Монпарнаса” в Шуваловском дворце

Особое отношение к Модильяни привил мне Эренбург. И к нему, и к другим завсегдатаям довоенной парижской “Ротонды”. Сколь бы неблизка ни была мне живопись некоторых из них, есть в ней что-то манящее,  увлекательное. Что-то, что не оставляет равнодушным: способность поймать, уловить, передать не заметное непредвзятым, отстранённым взглядом. Этим притягивают почти все портреты Модильяни, этим застревают в потайных, глубинных уголках памяти созданные им образы Жанны Эбютерн, этим пронизывают “Портрет Марии Лани” Сутина и “Женщина к красном свитере” Кислинга.

Collapse )

Совсем другого свойства – работы Сюзанны Валадон и Мориса Утрилло. В них – вся боль и грусть моей несбывшейся ностальгии по навсегда потерянной Франции, сельской и городской, одинаково прекрасной, призрачной и недостижимой. Альбом Утрилло я хотела бы иметь дома и перелистывать время от времени.

Collapse )

Дождливый день в Serra de Tramuntana

Я воспринимаю окружающий мир через книги, музыку, кино, живопись, воспоминания и судьбы. По крайней мере, мир небудничный. Например, в путешествиях. Он слабо связан с реальностью, с обшарпанными стенами старых домов, с текущей крышей, мусором на улицах или транспортом, движущимся без расписания. Это образ, существующий в моём сознании «до опыта», впечатление, сквозь призму которого я воспринимаю пространство. Он преображает действительность, придает ей бесконечное множество оттенков, обогащает запахи и звуки, нанизывает сюжеты на каркас улиц и городов, позволяет распознать больше трех измерений.

Поэтому я редко рассказываю о поездках. Непередаваемая игра воображения плохо облекается в мысли и слова; оставаясь эмоцией, не поддается вербализации: тускнеет, выцветает, становится плоской и скучной. С каждой фразой сквозь нее все отчетливей проступают обшарпанные стены и мусор, все меньше заметны приступы вдохновения. Волшебство исчезает, уступая место малоинтересной обыденности.

Collapse )


Но капли дождя и туман в горах, узкие улочки и влажный воздух, густые облака и неспешное течение деревенской жизни Вальдемосы, кельи картезианского монастыря и утренние булочки из картофельной муки можно почти попробовать на вкус, слушая Шопена. Музыка выразительнее фотографий и красноречивее слов, потому что l’essentiel est invisible pour les yeux.

И я не знаю, что отвечать на идиотский вопрос, стоит ли там побывать.

Сиеста, книги и вино

Никита взял в отпуск три книги приличного объёма: “Простодурсен. Зима от начала до конца” Руне Белсвика, “В поисках похищенной марки” Владимира Левшина и “Здесь вам не причинят никакого вреда” Андрея Жвалевского и Игоря Мытько. Саша покрутил у виска, но спорить не стал: молчаливое чтение предпочтительней зудения вслух.

Collapse )

  • Current Mood
    excited excited

Окружающий мир, поморский берег и заяц-русак

Никита рассказывает про свою очередную неудачу на самостоятельной работе по “Окружающему миру”.

- Я написал, что жители тундры называются оленеводами.

- Это неправильно? – спрашиваю я.

- Нет.

- А как же тогда называются жители тундры?

- Поморы.

- Как?!

Открываю учебник Н.Ф. Виноградовой и Г.С. Калиновой “Окружающий мир. Часть вторая” для 4 класса (Виноградова Н.Ф., Калинова Г.С. Окружающий мир: 4 класс. Часть вторая. – М.: Издательский центр “Вентана-граф”, 2014. – 176 с.). Раздел “Природные зоны России”. С.11-18 – “Тундра”.

И реально – про поморов. О, боже! Я даже не уверена, что хочу, чтобы по такому предмету у Никиты было что-то выше тройки: это же кошмар, если он это запомнит!

Возмущению моему нет предела, ведь в последние несколько месяцев “Сказ о Беломорье” Ксении Петровны Гемп был почти настольной книгой.

В свете этого чтение наизусть абзаца из толстовского “Русака” уже не кажется таким уж абсурдом:

“Заяц-русак жил зимою подле деревни. Когда пришла ночь, он поднял одно ухо, послушал; потом поднял другое, поводил усами, понюхал и сел на задние лапы. Потом он прыгнул раз-другой по глубокому снегу и опять сел на задние лапы и стал оглядываться. Со всех сторон ничего не было видно, кроме снега. Снег лежал волнами и блестел, как сахар. Над головой зайца стоял морозный пар, и сквозь этот пар виднелись большие яркие звезды”.

А нарисовать вид конуса сверху, если радиус его основания 2 см, – и вообще сущий пустяк.

“Железо” Театра кукол Республики Карелия. 27 сентября 2016

Милый, трогательный, юморной спектакль представил на “БТК-ФЕСТе” театр из Петрозаводска. По настроению напоминает рассказы Шукшина и фильм “Любовь и голуби”. По звучащей на сцене речи – тем паче.

Collapse )

Милан Кундера. “Бессмертие”


“Это огромное счастье, что до сих пор войны затевали только мужчины. Если бы их вели женщины, в своей жестокости они были бы до того последовательны. что нынче на земном шаре не осталось бы ни одного человека”.


Второе предложение, по-моему, лишнее. Не только ничего не добавляет, но и снижает ценность первого, растворяет, размывает его точность.

Бессмертие

Collapse )