Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

“Немосква не за горами”. ЦВЗ “Манеж”

То ли я слишком устарела для современного искусства, то ли оно слишком авангардно для меня. Не то чтобы я его не понимаю – я не знаю языка, на котором оно говорит. Но главное – не утратить способности к восприятию, сохранить гибкость сознания в поиске и запоминании новых слов. В конце концов, кто-то не любит классическую музыку, а многие с недоумением смотрят на искусство балета. Незнакомый язык, неродной.

Любопытно – пожалуй, самое подходящее слово. Непосредственность любопытства тоже может приносить удовольствие.

Мне как жителю болотных хлябей ближе других – болотная тема Петра Швецова (“Болота”). И снежные мотивы – “На всём белом” – Янины Болдыревой.

Но и всё остальное стоит хотя бы попытки посмотреть.

Collapse )

Дейнека–Самохвалов в Манеже

Для меня это скорее история, чем живопись: не могу примириться с советской эстетикой. И чем дальше, тем большее неприятие она вызывает. “Москва-ква-ква”, “До свиданья, мальчики!” (Балтера), “Кубанские казаки” и “Свинарка и пастух” в одном флаконе.

Не моё, хотя любопытно и настроение поднялось, в большей степени, наверное, от забавности и некоторой несуразности происходящего: лёгкого налёта богемности слоняющихся по залам, получасового стояния в очереди (пересекая Исаакиевскую площадь, я наивно полагала, что истосковавшиеся по культуре люди оголтело рвутся только на колоннаду Исаакиевского собора) и кофе в “Гарсоне”.

Мне запомнились книжные иллюстрации, “Голубые сумерки” Самохвалова, “Зима” и “Парижанка” Дейнеки. Ни “Война”, ни “Труд”, ни “Спорт”, ни даже “Дети” не задевают никаких струн. Все время пытаюсь понять: люди действительно так жили и чувствовали или это всё-таки какая-то грандиозная мистификация, длящаяся почти 100 лет?

Дмитрий Шишкин и Константин Шамрай в КЗ Мариинки. 30 декабря 2019

Странное ощущение, когда хочется спать даже во сне. Ты просыпаешься оттого, что невыносимо хочется спать, и потом долго не можешь заснуть, пытаясь понять, как это началось и что происходит.

Год, закончившийся немного безумной смесью абсолютно романтичного Сен-Санса и предельно несерьёзного Гершвина, looked a little bit weird.

Год, начавшийся рассказами Довлатова на сцене Учебного театра, appears to become even more unpredictable.

Collapse )

Константин Сомов в Михайловском замке. К 150-летию художника

Что-то поломалось в Датском королевстве, если даже на выставку Сомова стоит очередь. В дни сомнений, в дни тягостных раздумий спасти может только красота, и, интуитивно и бессознательно это чувствуя, люди тянутся к прекрасному. Тем более, в этом ноябрьском непроходящем полумраке. Тем более живущие в этом городе.




К 175-летию Ильи Ефимовича Репина

Промозглые, пронзительные ноябрьские сумерки. На набережной канала Грибоедова воды по щиколотку, несмотря на гранитную плитку. Дождь барабанит по туго натянутому куполу зонта. Влажный, тягучий запах лежалой листвы доносится из Михайловского сада. Фонари не горят, но, даже когда зажгутся, не станет светлее. Простуда не за горами. В предчувствии встречи со знакомыми с детства анфиладами и полотнами, с тёплым уютом музейной суеты незаметно пролетает час ожидания.

“Яблоки и листья” – аромат яблоневого сада, воспоминания о Бунине и Пастернаке, “Продавец новостей в Париже” или “Мужские головы” – Париж Тулуз-Лотрека,, “Сходка” – ужас “Бесов”, “Протодиакон” – Русская Православная Церковь времён упадка (как и “Крестный ход”), “Портрет Антона Рубинштейна” – “Демон” во плоти, “На дерновой скамье”, “Летний пейзаж”, “На меже” – толстовское Покровское, “Портрет Юрия Репина у Неаполитанского залива” – “Гимназисты” и “Жизнь Арсеньева”, “Манифестация 17 октября 1905 года” – неизбежность приближающейся катастрофы.

На фоне этого не столь известного Репина обыденными кажутся раскрученные “Бурлаки” и “Казаки”, “Садко” и “Воскрешение дочери Иаира”. Так вдохновенно манят к себе “Какой простор!” и лица, лица, лица. Я снова пойду задумчиво вглядываться в них.

Drinking

Новогодние еловые лапы на подоконнике сменились цветами, подаренными по случаю дня рождения.

Конечно, лакать из вазы богемского стекла немного отдающую гнильцой воду из-под крана в окружении пяти стеблей с устрашающе торчащими шипами куда как приятнее, чем питьевую, стоящую под окном и обновляемую раз в день. Из миски-то любой дурак попьёт!

А уж если в одну из таких попоек весь натюрморт навернётся на пол, разобьётся вдребезги и по щиколотку зальёт кухню, так это будет просто незабываемо.

И по сему каждый раз, когда воды становится недостаточно, чтобы её достать, засовывая голову до предела, надо орать и демонстративно передвигать вазу лапой, недвусмысленно потренькивая когтями по стеклу.

Но сегодня роз прибавилось, и места для головы не осталось.

  • Current Mood
    bouncy bouncy

Искусство идиотизма

Порезавший свою картину Бэнкси – отличный стёб по поводу толстосумов, обивающих пороги Сотби’c в погоне за ультрамодным, супер-современным и баснословно дорогим, которое ещё подорожает и принесёт горе-ценителю прекрасного большой куш. Раскромсавший свою “Девочку с шаром” вслед за прошедшим аукционом коллекционер потерял на своём эпатаже 40 тысяч фунтов – всю её стоимость. Что это, если не верх идиотизма? Современное искусство, которое в своём абсурде давно перещеголяло Кафку и к которому невозможно относиться иначе как к нагромождению постмодерна на постмодерн на постмодерн. Всё – чепуха и повод для сальных шуток, способ подёргать за усы достопочтенную публику.

Ну и в заключение: кто пойдёт на этот концерт?

Видимо, те, кто покупают Бэнкси за миллион фунтов или, по крайней мере, режут его за сорок тысяч. Отличают ли они Янсонса от Рахманинова?

“Модильяни, Сутин и другие легенды Монпарнаса” в Шуваловском дворце

Особое отношение к Модильяни привил мне Эренбург. И к нему, и к другим завсегдатаям довоенной парижской “Ротонды”. Сколь бы неблизка ни была мне живопись некоторых из них, есть в ней что-то манящее,  увлекательное. Что-то, что не оставляет равнодушным: способность поймать, уловить, передать не заметное непредвзятым, отстранённым взглядом. Этим притягивают почти все портреты Модильяни, этим застревают в потайных, глубинных уголках памяти созданные им образы Жанны Эбютерн, этим пронизывают “Портрет Марии Лани” Сутина и “Женщина к красном свитере” Кислинга.

Collapse )

Совсем другого свойства – работы Сюзанны Валадон и Мориса Утрилло. В них – вся боль и грусть моей несбывшейся ностальгии по навсегда потерянной Франции, сельской и городской, одинаково прекрасной, призрачной и недостижимой. Альбом Утрилло я хотела бы иметь дома и перелистывать время от времени.

Collapse )

Гузель Яхина. “Зулейха открывает глаза”

Я стараюсь не составлять и тем более не озвучивать мнение о книге, не дочитав её до конца (за исключением тех случаев, когда дочитать не могу). Но здесь не могу удержаться.

Зулейха

Collapse )